Богдан Лисевский с устойчивым скепсисом разбирает семейные предания, детские травмы и повседневную чехарду невидимых конфликтов. Всё здесь пропитано ощущением: реальность не побеждается, но идеально подходит для упражнений в иронии.
В очередном концерте не обещают откровений, зато выносят на свет то, что обычно прячут — тревожные символы из бабушкиного пантеона, странное взросление и бытовую экзотику метро. Грусть сменяется злостью, злость — усталой усмешкой, и всё это как будто ради одной простой идеи: невозможность договориться с этим миром хотя бы возвращает право смеяться над ним.
